Вы заходите в зал, полный мужчин в бордовых монашеских одеждах. — Мы в современном буддийском центре? Профессор Кларк кивает.
— Да. И у них большие проблемы. Далай-ламе уже девяносто лет, и миллионы буддистов школы Гелуг (нет, Далай-лама не является главой всех буддистов мира, а лишь духовным лидером одного из тибетских направлений) со страхом смотрят в будущее.
— Почему? — удивляетесь вы. — Он же просто переродится. Найдут нового ребенка, объявят его Далай-ламой, и все будет как раньше. Несколько монахов за соседним столом оборачиваются на ваш вопрос.
— В том-то и дело, — отвечает профессор. — Найти нового Далай-ламу должен Панчен-лама — второй по значимости человек в тибетском буддизме. Именно он участвует в ритуале поиска и подтверждения следующего воплощения. Профессор замолкает на секунду.
— Но Панчен-лама исчез.
В 1995 году Далай-лама объявил, что нашел нового Панчен-ламу — шестилетнего мальчика из Тибета. Через несколько дней ребенок и его семья пропали. С тех пор их никто не видел. Китайские власти назначили собственного Панчен-ламу, а сторонники Далай-ламы считают исчезнувшего мальчика самым молодым политическим заключенным в мире.
— Более того, в 2007 году китайское правительство официально постановило, что каждая новая значимая реинкарнация (переродившиеся настоятели монастырей, крупных центров) должна получать разрешение государства.
— То есть коммунистическое правительство выдает лицензии на переселение душ? — Именно.
Вы смотрите на фотографию улыбающегося старика в очках. Впервые за несколько сотен лет буддисты всерьез обсуждают возможность того, что цепочка перерождений может оборваться. Сам Далай-лама уже говорил, что может переродиться за пределами Китая. А может и вовсе стать последним Далай-ламой в истории.
