— Жизнь рождается через смерть.

Старейшина медленно опускается на колени посреди поля. В его ладони — несколько самых крупных зерен прошлого урожая.

Он осторожно кладет их в землю.

Следом это делают остальные жители деревни.

— Они закапывают еду? — удивляетесь вы.
— Именно, — отвечает профессор Кларк. — Для земледельца это главный парадокс жизни. Самые лучшие зерна нельзя съесть. Их нужно добровольно отдать земле.

Вы смотрите, как семена исчезают под рыхлой почвой.
— Каждый год люди будут видеть одно и то же чудо. Семя исчезает, словно умирает, а спустя несколько месяцев возвращается к жизни, превратившись в десятки новых колосьев. Постепенно именно этот цикл — смерть и возвращение жизни — станет сердцем земледельческих религий.

Профессор срывает молодой колос.

— Именно поэтому почти у всех древних земледельческих народов появляются мифы об умирающем и воскресающем божестве. Осирис в Египте, Таммуз в Месопотамии, Персефона в Греции — все они отражают один и тот же опыт, который человек впервые получил здесь, на поле.

Вы оглядываетесь.
Поселение уже не кажется таким маленьким. На улицах шумят дети, рядом строятся новые дома, а поля вокруг деревни распаханы почти до самого горизонта.

— Есть проблема, — говорит профессор Кларк. — Земледелие позволяет прокормить гораздо больше людей, чем охота. Население начинает быстро расти. Но земли для новых полей не становится больше.

Он показывает на несколько семей, которые запрягают волов, грузят на повозки мешки с зерном, каменные топоры и нехитрый домашний скарб.

— Им придется искать новые плодородные земли. Одни отправятся вдоль побережья Средиземного моря, другие — через степи на север, третьи — в леса Восточной Европы.

Куда мы отправимся?

Карта распространения земледелия во время неолитической революции (10 - 4 тыс до н.э.)