Из дальней юрты слышатся крики. Соседская девочка уже несколько дней лежит в лихорадке: то смеется, то плачет, то вдруг начинает говорить чужим голосом. IV тысячелетие до н. э.

Старики качают головами:
— Началась шаманская болезнь.

Все знают, что это значит. Одна душа девочки еще остается в теле, а другая уже карабкается по мировому древу. Там, среди духов, ее разрывают на части, пересчитывают кости, а затем собирают заново.

Если она вернется, то станет шаманом. Если нет — умрет.

С каждым годом людей становится больше. Рыбакам уже не хватает мест для ловушек из кольев, в которые весной загоняют рыбу, идущую на нерест. Оленеводам приходится уводить стада все дальше на север и восток.

К вечеру вокруг юрты собирается вся община. Наконец полог приподнимается, и девочка выходит наружу.

Ее лицо раскрашено углем, а в руках она держит ветвь священной березы.
— Что сказали духи? — спрашивает старейшина.

Она долго молчит, а затем отвечает:
— Люди должны разделиться.
Одни уйдут вслед за северными оленями, к холодным морям, где летом солнце почти не заходит. Их потомков будут называть саамами.

Другие отправятся к бесчисленным озерам и густым лесам на западе. Через тысячи лет из них вырастут финны, эстонцы и карелы.

А самые отчаянные пойдут на восток, через бескрайнюю тайгу, вслед за стадами и духами. Говорят, что однажды их потомки дойдут до самого края земли, где между двумя материками останется лишь узкий пролив…

Фото: видения шамана во время шаманской болезни (рисунок со слов шамана), расселение уральской языковой семьи сегодня